Пресса

Па-де-труа на минном поле

Одиннадцать артистов Красноярского театра оперы и балета
получили серьезные травмы прямо на сцене.

В этом году Красноярскому театру оперы и балета исполняется 25 лет. Праздник, впрочем, может и не состояться. Потому что как раз к юбилейным дням, совсем не исключено, здание оперного если не рухнет окончательно, то для зрителей закроется. Уже сейчас санитарные службы запретили проводить репетиции в балетных классах - пол здесь ходит ходуном, в нем много щелей и выбоин, а потолок от дождя отчасти затянут полиэтиленом. Танцевать, крутить пируэты в таких условиях, считают врачи, нельзя - это опасно для здоровья. Но артисты все равно танцуют. Без репетиций им никак нельзя: пока семь потов не сойдет, ни одна роль не выпляшется. Такая уж работа, такая судьба.

Сцена - отдельная песня. Половое покрытие на ней обязательно должны менять полностью раз в 10-15 лет - понятно, что в Красноярске его не меняли никогда. Десятилетие назад, когда вопрос встал ребром, денег в стране не было в принципе - и ремонт решили отложить. Зато был найден другой, совсем не плохой выход из положения. Краевое управление культуры расстаралось и купило в Англии специальный балетный линолеум, который скрывает неровности сцены. Его застилают на время танцевальных спектаклей и убирают, когда дают оперу. Но теперь не спасает и линолеум, успевший износиться на 70 процентов. А износ деревянных настилов сцены, дубль-сцены и репетиционных залов и вовсе составляет 90-100 процентов. Когда по такой сцене просто идешь, сквозь обувь чувствуются ямы и щели, пол под ногами шатается. Как на этом минном поле можно па-де-де или па-де-труа исполнять, нормальному человеку представить себе невозможно.

Ведущий солист балета Андрей Асиньяров "сломался" на "Дон Кихоте". Нога попала в выбоину, подвернулась, и он порвал связки, да так серьезно, что не мог работать целый год. Начинал с кордебалета, только сейчас понемногу пробуется в сольных партиях. Для молодого артиста Руслана Ермолаева роковым стало третье в его жизни "Лебединое озеро", у него едва хватило сил, чтобы просто уйти со сцены. Серьезные травмы получили еще 9 человек, это если не считать микротравм, когда танцовщики, будто солдаты на поле боя, выбывают из строя на недельку-другую. Если ничего не изменится, инспекция по охране труда намерена передать материалы об актерском травматизме в прокуратуру и с театром же судиться.

- А микротравмы - они ведь тоже бесследно не проходят, - рассказывает прима-балерина театра, лауреат международных конкурсов Наталья Хакимова, - постепенно перерастают в хронические заболевания. Наш век в балете и так недолог, а тут из-за болячек многие артисты вынуждены сходить со сцены намного раньше срока. И вместо того, чтобы во время спектакля думать об образе, заниматься творчеством, мы ищем место на сцене, где можно танцевать. Я уже выучила, где какая дырка, где какая ямка. Я прекрасно знаю, куда нельзя вставать, и все равно ненароком, бывает, в выбоину попадаю. Приходится убирать какие-то трюки, которые можно было бы делать на хорошей сцене, а здесь я это делать просто боюсь. Потому что после каждого шага можно отправиться на больничную койку. Недавно мы были на гастролях в Англии и там наконец поняли, что значит работать на ровной сцене, не думая, какой пол у тебя под ногами. Наверное, наш зритель был бы приятно удивлен, если бы увидел, как мы можем танцевать на самом деле.

- Конечно, с Большим театром или Мариинкой тягаться мы не собираемся, - говорит пресс-секретарь театра Андрей Шохин, - но если взять театры второго круга не только в нашей стране, но и вообще в мире, то уровень у нас довольно высокий. В той же Англии отмечали и работу балетмейстера, и хорошую подготовку солистов, и качественное звучание оркестра. В результате солидная продюсерская компания "Раймонд Габби" подписала с нами контракт еще на одни гастроли в следующем году. С другой стороны, конечно, там наш оркестр звучал хорошо. Но только потому, что, во-первых, мы привезли камерный состав - всего 29 человек, во-вторых, многие артисты специально для Англии взяли инструменты где-то на стороне. Не будешь же их брать каждый день...

Когда 25 лет назад Красноярский театр оперы и балета открывался, было принято решение временно, на год-два передать ему списанные инструменты Большого театра. Как выяснилось теперь, на этом щедроты и закончились.

Такое впечатление, будто речь идет не о большом профессиональном коллективе, а о какой-то музыкальной шарашке с пьяным дирижером во главе. Государственный театр ни разу не получил ни копейки на приобретение инструментов, хотя кое-что, конечно, покупали - на заработанные своим же трудом деньги. Но теперь, с введением Бюджетного кодекса, исчезла и такая возможность. Потому что, если театр потратит свои средства на что-либо, эту сумму немедленно вычтут из бюджета. А там и так почти по нулям. 7 лет в краевой бюджет вносилась строка о ремонте оперного театра - и все 7 лет он благополучно продолжал разваливаться. И сегодня, когда артисты на родной сцене стали просто калечиться, никто не поспешил им на помощь.

Любовь Рак
"Красноярский рабочий"

Другие статьи

Наверх