Пресса

Своя Голгофа

Спектакль "Царская невеста" Красноярского оперного по характеру близок жанру исторической драмы, которая предполагает верность реалиям времени и одновременно позволяет художественную трактовку образов и событий.

Музыка Н. А. Римского-Корсакова осмыслена и звучит как плач - по невинно убиенным душам героев оперы, по несбыточной мечте всех времен и народов на пришествие вселенского царствия справедливости и любви. Плач - как принадлежность народной музыкальной стихии и как жанр духовного песнопения - стилевая доминанта спектакля.

"Черный кабинет" сценической коробки связывается в нашем восприятии с "пыточной". Но камера для пыток осмыслена и "обжита" художественно: она скорее символ человеческого бытия, в котором боль предшествует рождению, сопутствует каждому из нас всю жизнь и исчезает лишь в момент смерти. Эта боль таится повсюду: подстерегает остриями издалека незаметных "жал" в стене дома, в сиденье табурета, в столешнице, в тряпичной кукле.

Мир России эпохи Иоанна Грозного возникнет на сцене сначала в увертюре групповым портретом, скомпонованным самим великим "режиссером" - Грозным: вот богатое русское застолье, вот напоминание врагам - подземельные дыбы, вот преданные псы - опричники, вот знаменитые русские красавицы. А потом картина исчезнет, и останется разреженный воздух и аскетичная скупость почти библейского пейзажа с его тремя распятиями. На дыбах повиснут измочаленные до тряпок два "разбойника" и белая "власяница" из нежной шерсти закланного агнца, которую вот уже две тысячи лет передают от одного к другому избранникам Божиим. Эту накидку в начале I акта снимет с дыбы Малюта и будет до финала III акта кружить в ней по сцене, выжидая знамения свыше - указа царя.

Цветовая гамма спектакля осенняя: здесь все еще богато по колориту, но этот всплеск - перед увяданием, перед зимой, которая ослепительной, почти снежной красотой обрушится на боярскую дочь Марфу, избранную Иваном Грозным в жены и принявшую из рук его верного вассала белую накидку агнца.

Одна из главных неожиданностей спектакля - Иван Грозный. Мы не увидим его лица, не услышим его голоса. Он сам (или лицо, похожее на него) в черном до пят капюшоне, будет ткать паутину, опутывая свои жертвы. И все же - выбор Грозного не случаен, чувство Грозного к Марфе Собакиной - лучшее. Кто знает, какую роль могла сыграть в жизни царя и страны эта девушка, пробудившая любовь в душе жестокосердного московского государя.

Колдун и чернокнижник Бомелий - дьявольское альтер эго царя. Он в фиолетовом и в инвалидной коляске, в которой кружит по сцене, в точности повторяя пассы Иоанна. Деревянная коляска Бомелия нечто среднее между пыточным стулом и "испанским сапогом" - вместилище души и тела, отданных сатане, и потому искалеченных. Чувство Бомелия к Любаше созвучно тому, что испытывает Грозный к Марфе. Но недаром Бомелий - темная сторона души царя: сюжеты любви колдуна и его властелина завершаются одинаково трагично. Такова цена страсти...

Уход из жизни Марфы, Любаши, Ивана Лыкова сопровождает появление на сцене детей-ангелов, символизирующих невинно убиенные души. Бомелий же замирает в своем кресле, задушенный палачом, и накинутая на плечи колдуна собачья голова делает царского алхимика похожим на мистического оборотня.

В концепции спектакля любовь - сила, которая способна противостоять силе неограниченной власти монарха и силе Дьявола. Любовь живет в каждом герое "Царской невесты", и ее проявления позволяют увидеть их в ином свете. Любовь известна Малюте Скуратову, ведь он в свое время уступил полюбившуюся ему девушку. Уступил не по силе, а потому что Любаша из двоих равных выбрала Грязного, и Малюта принял это решение, подчинился ему. Охлаждение Грязного к Любаше ранит Малюту, оскорбляет его лучшие чувства.

Впервые любит и сам Грязной. Любит отчаянно и безнадежно. Но, если начитанный, знакомый с тайнами черной магии Грязной своим неуловимым присутствием пытается приучить Марфу к себе, то темный простоватый Грязной не ведает иного способа исполнить задуманное, кроме того как прибегнуть к заговору колдовского зелья Бомелия.

Любаша и Марфа. Любовь земная и любовь божественная. Две части неделимого целого, чьи главные качества - самоотверженность, преданность и одиночество. Чье главное противоречие - бунтарский дух отвергнутого чувства и мужество покорности судьбе, и потому - различие в исходе: Любаше уготована дыба, Марфе - крестный путь. Чувство Любаши - страстное, роковое. Любовь Марфы к Лыкову наполнена светом почти материнского отношения, в котором жалеть значит тоже, что и любить.

Кажется совпадением, что впервые на русской театральной сцене "Царская невеста" появилась на историческом рубеже XIX и XX веков, а красноярская премьера состоялась в канун третьего тысячелетия. Спектакль удивительно современен и вместе с тем пронизан трагическим ощущением прошедших веков. Казалось бы, "нет повести печальнее на свете" - власть светская и инфернальная нагромоздили на сцене огромное количество смертей, рушится купол храма веры, перевернуты лики православных святых, тьма приходит в будущий Третий Рим. У каждого героя оперы есть свой грех ошибки - предательства любви, дружбы, устоев веры, законов службы. Но есть и своя Голгофа, и свое покаяние. И потому души невинно убиенных соединяются в небесах со своими собратьями, приумножая силу Света, и солнечные лучи пробиваются сквозь тьму к тем, кто остался на земле. К нам с вами.

Елена Езерская
январь 2000 года

Другие статьи

Наверх